Глобальный социум. Здесь детей воспитывают виртуальные «личностные программы», а жалкие остатки живой природы «разумно используются для организации экодосуга». Единственное, чего боится Глобальный социум, — это «диких варваров» воинственного Гауграза, даже сейчас живущих по законам Средневековья и использующих парапсихологические возможности своих женщин наравне с нечеловеческой отвагой своих мужчин. Война между Глобальным социумом и Гаугразом вяло тлеет веками — и до недавнего времени перевеса не было ни у одной из сторон. Но теперь у гаугразцев появился новый лидер — контрабандист из Глобального социума, хорошо знающий слабые стороны своих недавних собратьев…

Приключения темного эльфа продолжаются! Впервые на русском языке новый роман знаменитой саги Роберта Сальваторе! Гаунтлгрим — город-легенда, потерянная родина дворфского клана Делзун, последняя мечта старого короля Бренора. Никто не знает, где остался и почему был покинут Гаунтлгрим, но упрямый дворф готов потратить последние годы жизни на его поиски. А Дзирт До’Урден не видит иного развлечения, кроме как сопровождать короля в этой авантюре. Жизнь изрядно потрепала темного эльфа, лишила многих друзей и любимых, сделала жестче и суровей. В мирной жизни он все острее ощущает одиночество, предвидя скорую разлуку с последним своим другом. Другое дело — война! С некоторых пор только битва дарит ему наслаждение жизнью и заставляет забыть горечь потерь. А сражений в Фаэруне долго искать не надо, тем более что поисками Гаунтлгрима внезапно озаботились очень многие опасные личности. Но никто из них не сравнится в опасности с самим Гаунтлгримом…

Эта история, написанная в эпоху Перестройки, странным образом пришлась не по душе нашим литературным перестройщикам. Они все дружно, в один голос заклеймили меня и мою повесть позором. Причём основания для такого, как говорил кот Бегемот, резкого отношения были все как на подбор одно удивительнее другого. Например: городская тюрьма не могла находиться на улице имени Фёдора Михайловича Достоевского, точно так же, как и гарнизонная гауптвахта не могла располагаться на улице имени Чернышевского. Поскольку таких глубокомысленных и многозначительных совпадений в реальной жизни быть не может, то, стало быть, сюжет грешит условностью и схематизмом. То, что один из отрицательных героев повести еврей, — это, естественно, антисемитизм. То, что у одного из персонажей повести мать оказалась на Западе потому, что вышла замуж за американца, — явное недоразумение: автор просто не знал или забыл, что в описываемое время браки между советскими гражданами и представителями капиталистических держав были запрещены… Разумеется, всё это чушь, которую я, автор, отметаю с презрением и гадливостью. В моей повести — всё правда. Всё было ровно так, как я описал, и мне ли, автору, не знать об этом. Да ведь и подразумевалось-то на самом деле что-то совсем-совсем другое, а не то, в чём меня упрекали вслух. Что-то очень важное для придирающихся — вот только я так и не понял что. Да и понимать не хочу. Тогда же моя повесть получила одобрение от Знаменитого Литовца. Он сказал, что повесть произвела на него сильное впечатление, а на насмешки призвал не обращать внимания. Помочь он мне так и не смог, хотя и пытался. Его как раз самого тогда травили: отлучили от всех без исключения постов союзного значения и велели сидеть в своей Литве и не рыпаться. На долгие годы я отложил свою повесть в ящик письменного стола и совсем забыл о ней. И вот только теперь вспомнил. Как бы там ни было, а именно Знаменитому Литовцу я и посвящаю свою «Гауптвахту