Мои дорогие друзья-читатели, вы, конечно, знаете, что жизнь человеческая очень разнообразна, сложна и переменчива. Не для всех проходит она спокойно и счастливо. Судьба часто посылает людям тяжелые испытания. Почти в каждой жизни случаются невзгоды, горести, а в иных даже страдания и мучительные болезни. Но как бы ни была тяжела ниспосланная доля, по моему убеждению, у каждого человека есть святой долг — прожить жизнь трудолюбиво, с пользой для других и себя. Человек должен как можно больше сделать доброго, прекрасного и непременно в чем-нибудь, где-нибудь оставить по себе хотя бы самый маленький светлый след, добрую память на земле. Это есть великое назначение человека, и к этому должны стремиться все люди. В своих книгах я хотела показать, что ни радость ни горе сплошь не наполняют человеческой жизни — они чередуются, сменяя друг друга, и очень часто сегодня мы не знаем того, что принесет нам завтра. Бывает тяжело, но горе и несчастья проходят бесследно, болезни излечиваются. Дороже всего то, что, часто неожиданно, являются на помощь люди с открытой, любящей душой, с участливым словом привета, с сердечной заботой и лаской, с готовностью научить, помочь, поддержать. В этом есть духовная красота жизни, источник счастья. Мне кажется, что описание только веселых, радостных картин ненадолго увлечет сердце и ум читателя, между тем, как описание скорби человеческой, мучительной борьбы, тяжелых душевных переживаний глубже запечатлевается в юных сердцах. Страдания учат бороться и терпеть; печаль делает человека вдумчивее, отзывчивее к чужому горю… Мои юные друзья, не бойтесь подойти участливо к страдающему человеку, выслушать внимательно его печальную повесть, облегчить его горе своим состраданием и чем можно помочь. Такое участие и помощь сделают вас сильными, полезными, возвысят в собственном сознании и оставят светлый след для общего блага

http://maks-dragon.livejournal.com/19230.html

  Повесть «Подлиповцы» не только создала литературное имя автору, писателю-демократу Федору Михаиловичу Решетникову (1841—1871), но и остается до сих пор наиболее известным его произведением.  Настоящий сборник, наряду с «Подлиповцами», включает и другие заслуживающие внимания сочинения писателя: цикл «Горнозаводские люди» и неоконченный роман «Горнорабочие», остросоциальные, разоблачительные рассказы «Внучкин» и «Филармонический концерт», а также почти не знакомые широкому читателю отрывки из дневника Ф.М.Решетникова

Виктор Конецкий. Собрание сочинений в семи томах + доп. том. Том 1. В книгу вошла повесть «Завтрашние заботы» и ранние рассказы, написанные в 1950 году: В утренних сумерках», «Заиндевелые провода», «Без конца», «Последний рейс», «Сквозняк», «Петька, Джек и мальчишки», «Путь к причалу», «По сибирской дороге», «Спуститься и подняться», «Под водой», «Если позовет товарищ», «Над белым перекрестком», «Повесть о радисте Камушкине», «Две женщины», «Последняя ночь Бандита», «Из дневника боксера». Взято с сайта автора: http://www.konetsky.spb.ru/about/stories/tom-1/01-16/

Отрывки из дневника включают записи о Т. Г. Габбе, о К. Симонове («Полгода в «Новом мире»), Борисе Пастернаке, Иосифе Бродском и Александре Солженицыне. Прочитанные вместе эти заметки, сделанные в разные годы, показывают, что С. Маршак был прав, сказав о первой работе Лидии Чуковской («Памяти Т. Г. Габбе) – «это и есть ваш жанр». Записи о Борисе Пастернаке и «Памяти Т. Г. Габбе» подготовлены к печати автором, а остальные – отобраны посмертно на основе дневника Лидии Чуковской. К «Отрывкам из дневника» примыкает очерк «Предсмертие» – о последних днях Марины Цветаевой, тоже написанный автором на основе своего дневника. В книгу вошли также воспоминания о Фриде Вигдоровой и об академике А. Д. Сахарове

После десятилетий хулений и замалчиваний к нам только сейчас наконец-то пришла возможность прочитать книги «запрещенного», вычеркнутого из русской литературы Арцыбашева. Теперь нам и самим, конечно, интересно без навязываемой предвзятости разобраться и понять: каков же он был на самом деле, что нам близко в нем и что чуждо

Всем тем, кто уже был знаком с моим творением – это отредактированный и измененный (по пожеланиям читателей) вариант. Тем кто не был знаком: Представляю на суд читателя (и критика), новый вариант попаданца в 1941 июнь, но тут есть свои фишки: Первая фишка – это эксперименты с языком и словами (ну и конечно юмор) прошу строго не судить языковую эквилибристику. Эксперимент. Вторая фишка – то, что мой попаданец абсолютно простой среднестатистический человек, он не спецназовец, не омоновец и вообще служил давно. Третья фишка – это то, что попаданец не из России и не Украины-Белоруссии, то есть взгляд на ВОВ из-за рубежа, из центра Азии. Ну последняя фишка – это то, что попаданец не стремится ни к Сталину, ни к Берии, он просто воюет, причем он ни в чем не лучше других. Единственное отличие попаданца от остальных людей – наших предков в 1941-м – он точно знает, что все кто попал в плен, попадут в ад. И лучше умереть в бою, а еще лучше выжить и Родину защитить-оборонить и выжить. Жду от всех, кто неравнодушен к нашему прошлому (СССР) комментариев, исправлений, как фактов исторических, так и орфографии (но не везде, в некоторых местах это специально, для усиления эмоций и т. д.), грамматики. Заранее огромное спасибо каждому неравнодушному! С уважением, Фарход. P.S. Хочу добавить, что произведение в процессе написания, и я сам пока не знаю куда вывезет кривая. Пока первая часть окончена

Федор Дмитриевич Крюков родился 2 (14) февраля 1870 года в станице Глазуновской Усть-Медведицкого округа Области Войска Донского в казацкой семье. В 1892 г. окончил Петербургский историко-филологический институт, преподавал в гимназиях Орла и Нижнего Новгорода. Статский советник. Начал печататься в начале 1890-х «Северном Вестнике», долгие годы был членом редколлегии «Русского Богатства» (журнал В.Г. Короленко). Выпустил сборники: «Казацкие мотивы. Очерки и рассказы» (СПб., 1907), «Рассказы» (СПб., 1910). Его прозу ценили Горький и Короленко, его при жизни называли «Гомером казачества». В 1906 г. избран в Первую Государственную думу от донского казачества, был близок к фракции трудовиков. За подписание Выборгского воззвания отбывал тюремное заключение в «Крестах» (1909). На фронтах Первой мировой войны был санитаром отряда Государственной Думы и фронтовым корреспондентом. В 1917 вернулся на Дон, избран секретарем Войскового Круга (Донского парламента). Один из идеологов Белого движения. Редактор правительственного печатного органа «Донские Ведомости». По официальной, но ничем не подтвержденной версии, весной 1920 умер от тифа в одной из кубанских станиц во время отступления белых к Новороссийску, по другой, также неподтвержденной, схвачен и расстрелян красными. С начала 1910-х работал над романом о казачьей жизни. На сегодняшний день выявлено несколько сотен параллелей прозы Крюкова с «Тихим Доном» Шолохова. См. об этом подробнее:

Творчество Лидии Авиловой развивалось под благотворным влиянием передовых русских писателей — ее современников, и прежде всего А.П.Чехова. В книгу вошли избранные рассказы писательницы, а также воспоминания, воссоздающие литературную среду 80-90-х годов

Публикуемые в настоящем томе избранные места из дневников Жеромского составлены по изданным в Польше в трех томах дневникам писателя. Жеромский вел дневник в молодости на протяжении ряда лет (1882–1891). Всего дневник насчитывал 21 тетрадь, 6 из которых не сохранились. Дважды дневник терялся – первый раз при жизни писателя в его родном городе Кельцы и второй раз во время войны: рукопись дневника была вывезена гитлеровцами из Национальной библиотеки в Варшаве, где хранилась после смерти писателя. В дневнике, охватывающем почти десятилетие жизни писателя, отразилась напряженная, духовно насыщенная жизнь молодого Жеромского. Из всего многообъемного и чрезвычайно интересного по содержанию материала дневников в настоящей публикации представлены лишь некоторые записи, в которых, как правило, затронуты проблемы, наиболее сильно волновавшие Жеромского. Дневниковые записи поражают своим разнообразием: здесь и подробнейшая хроника повседневных событий, и отношение Жеромского к явлениям общественной жизни страны, мысли и чувства, вызванные горячим желанием найти свое место в освободительной борьбе народа, раздумья о задачах и общественной роли искусства, впечатления от прочитанных книг, посещений театров, музеев

Февральский номер «ИЛ» открывают дневники классика английской литературы XX века Ивлина Во (1903–1966). «Начинает Во вести дневник, — пишет во вступительной статье переводчик Александр Ливергант, — …с младших классов школы, и ведет его… порой со значительными перерывами почти до самой смерти. Мы же приводим фрагменты из его „Дневников“ до начала Второй мировой войны». Вероятно, читатели, знакомые со складом ума и слогом Ивлина Во, узнают льва по когтям и в беглых дневниковых записях:«…валлийцы настолько хорошо воспитаны, что на вопрос: „Эта дорога на Лльянддулас?“ — всегда отвечают утвердительно»; или:«У леди Н. густая борода, лысая собака, пьяный муж и педераст сын…» — знакомый по художественным произведениям И. Во трагикомический бедлам. А некоторые досужие разговоры, взятые автором на карандаш, заставляют лишний раз подивиться неизбывному людскому легкомыслию: 1 ноября 1939 года: «Говорят: „В прошлую войну генералы усвоили урок, поэтому массовой резни не будет“…

Ю. Трифонов был писателем, во многом сформировавшим духовный облик мыслящего поколения 70 - 80-х годов. Пейзаж его внутренней жизни и его биография отражены в рабочих тетрадях и дневниках, впервые представленных этой книгой

Из воспоминаний леди-сержанта

Приключения в волшебном институте продолжаются. book.faint.ru - мобильная библиотека, проект wap-портала faint.ru

Избранные стихи из сборника «Стихи духовные». «Стихи духовные» — парадоксальный комментарий к научным произведениям С. С. Аверинцева. Тут говорится о том, что неизбежно оставалось «за скобками» монографии или статьи. Это не поэзия ученного, и никак не «ученая поэзия», а особенный тип и опыт исповедального слова: «Вот я весь…» Само название первого поэтического сборника Сергія Аверинцева, в который вошли стихи, разные за формой и за временем написания, отсылает к традиции фольклорных духовных песнопений, которые отличаются исключительной откровенностью и трезвостью переживаний sacrum. Однако, в придерживании канонов духовного стиха автор не последователь, а скорее ученик. В конце концов, само понятие «автор» тут не очень точное; анонимность в этом случае — не в сокрытии имени, а в преодолении «поэтического одиночества самости», в стремлении отойти от переживания — к событию, от факта — к сущности, от себя — к Другому. Среди разнообразия явных и скрытых цитат, контекстов в «Стихах духовных» перед вдумчивым читателем встает вся мировая культура. Но она не самоцель, за ней раскрывается более важная реальность, в которой на «немощность без меры» есть только один ответ — такая же безмерная и неограниченная милость