Мы загнали машину в ограду. Виктор остался сливать воду и прятать «дворники» с зеркалами, а я мимо покосившейся кладовки, мимо кучи свеженапиленных дров, через боковое крыльцо прошел в гостиницу и осторожно постучал в дверь, третью справа по коридору…

Наталья Петровна открыла дверь на балкон, принесла из кухни табуретку и, посадив на колени трехлетнего внука, жадно вдохнула июньский воздух. Почувствовала, как заломило виски, отдало в затылок, а потом нехотя отпустило. – Баб! Глянь, собака! Наталья Петровна, жмурясь, смотрела на крышу соседнего дома – та наполовину была захвачена солнцем, провода поблескивали, телевизионные антенны отбрасывали на шифер длинные тени…

Дениса Веркутина зачисли в «кремлевскую сотню», самую престижную и закрытую силовую российскую структуру. Но Денис и предположить не мог, что первым делом, которое ему поручат, будет расследование сексуальной аномалии в научном городке. В Садограде – флагмане обеспечения продовольственной безопасности страны – начали происходить странные и необъяснимые явления. Все мужчины вдруг превратились в хронических импотентов, но при этом женщины начали массово беременеть и рожать. Денису в одиночной миссии предстояло внедрится в Садоград и изнутри выяснить, чьи это злые сперматозоиды штурмуют неудовлетворенных женщин и почему на свет появляются исключительно младенцы сильного пола. А подрастая, чужие мальчики все как один начинают проявлять ярко-выраженные экстрасенсные способности…

Студент пятого курса филфака шел по нечетной стороне улицы. То и дело замедляя шаги, поглядывая мимо заснеженных тополей, поверх сугробов, через укатанную дорогу на фасады. И вот, наконец, сквозь медленно падающий снег он различил две черные цифры на белом квадрате на пестрой стене, как будто подранки на замерзающем озере. Поставив дипломат у ног – ботинки разбухли от налипшего снега – студент палец за пальцем снял перчатки, засунул их в карманы, расстегнул верхние пуговицы тяжелого пальто и достал из горячей глубины пиджака записку с адресом – шарф следом вылез наружу, вздулся…

Вор последние три года работал сторожем в конторе. Гонял чаи, штудировал детективы, а под утро дремал на широком столе, отодвинув в сторону разбитые арифмометры. Сегодня, в среду, досыта отоспавшись после очередного дежурства, он поехал в центральную баню. Пробив талон компостером, уставился в окно трамвая…

Кто-то долго скребся в дверь. Андрей несколько раз отрывался от чтения и прислушивался. Иногда ему казалось, что он слышит, как трогают скобу… Наконец дверь медленно открылась, и в комнату проскользнул тип в рваной телогрейке. От него несло тройным одеколоном и застоялым перегаром. Андрей быстро захлопнул книгу и отвернулся к стенке…

Предательски взорван Российский филиал Международного антитеррористического центра. Выжил только один специалист, но самый ценный — охотник за «кротами». Медицина признала его временно негодным…

Гражданин возвращался из отпуска с иконой. Лето гасло. Тусклые краски ползли вдоль тракта, и не верилось, что через неделю-другую густо закипит резвая осень. Автобус покачивало и трясло на выбоинах. Сластенов то и дело поправлял рукой обшарпанный чемодан, а тот, как нарочно, раздув бока, отползал назад или прибивался к соседнему креслу…

– Макс, а Макс! Ольга достала из рюкзака банку тушенки. – Макс! Оглох, что ли? – Пейзажем любуюсь. – Займись лучше делом. – Один момент!

Что было до того, как «в половине двенадцатого с северо-запада, со стороны деревни Чмаровки, в Старгород вошел молодой человек лет двадцати восьми.» и откуда у О. Бендера появилась астролябия