Роман Александра Торина (псевдоним бывшего московского инженера, ныне жителя США) "Дурная компания" позволяет провести некоторые неожиданные и небезынтересные параллели с сегодняшней ситуацией в России. Роман опубликован в журнале «Звезда» в 1998 году. Из рецензии М. Ремизовой АМЕРИКАНСКИЕ ГОРКИ о романе "Дурная компания" Сюжет таков. Герой на излете застоя выезжает в Израиль, откуда со временем перебирается в США, куда его приглашают на работу в фирму некоего Пусика. В фирме Пусика действует самая что ни на есть кастовая система, вплоть до института неприкасаемых (с представителями нижних слоев нельзя даже сесть в буфете за один стол). На работу необходимо являться в определенной "форме" - полосатой рубашке с какой-то таинственной "складочкой" на спине, темных брюках (не дай Бог в джинсах!), темных носках, галстук почему-то исключен. Рациональному объяснению это не поддается - надо и все тут, на этом и держится система подчинения, которое только тогда и бывает тотальным, когда личность лишают права рассуждать. Герой находится в промежуточном положении между высшими и нижними слоями, он с изумлением наблюдает Пусикову мельницу безумия, когда вдруг по мановению босса совершается грандиозный и бессмысленный переезд всех отделов из одних помещений в другие в пределах одного здания, парализующий на несколько дней работу всей фирмы; или выписанный из Ленинграда академик, предлагающий нестандартное решение (для чего его, собственно, и приглашали), подвергается потокам площадной брани за то, что суется не в свое дело. С одной стороны, руководство фирмы во весь голос кричит, что теперь, в условиях капитализма, бывшие советские граждане обязаны работать в поте лица - никаких перекуров или кофе на рабочих местах, с другой - единственное, что на самом деле требуется от сотрудников, которым прощается даже нулевая эффективность труда, - это следование неписаным законам субординации и неукоснительное исполнение даже самых абсурдных и часто взаимоисключающих распоряжений, что характерно для менталитета той страны, которую все эти люди покинули, спасаясь именно от такого типа отношений. Жизнь в фирме Пусика напоминает катание на американских горках - дух захватывает от крутых виражей, но тележка летит по замкнутым вкруговую рельсах, симуляция целенаправленного движения дает лишь тошноту и головокружение, позитивных же результатов - нуль. В Америке, кстати, эти горки называются русскими… Раньше, покидая родину, люди увозили с собой в узелке горсть земли, чтобы там, на чужбине, иметь хоть иллюзию непрервавшейся связи с отечеством. Теперь у эмигрантов такой необходимости нет - они привезли с собой столько "родины", и не в узелках, а в мозгах, что некоторые, не выдержав, подумывают о возвращении. Картина, нарисованная в "Дурной компании", хотя и навеяна опытом американским, как-то болезненно отзывается в сердце нынешнего гражданина России. Ворвавшийся к нам в приоткрытую форточку капитализм как-то изумительно прихотливо наложился на выработанные временем местные привычки, и черты наблюдаемой действительности порой удивительно точно совпадают с особенностями фирмы Ефима Пусика. Конечно, смешно, что за такими наблюдениями приходится ездить в Америку, как будто нельзя было сделать их дома. Однако если пророки в своем отечестве стыдливо молчат, пусть хоть этот вид американского экспорта принесет какую-нибудь пользу - все лучше, чем "В постели с Мадонной"…

…О, Господи, если ты есть, и кем бы ты ни был! Помилуй и спаси меня! Человек не рожден летать. Сама идея о том, что наше хрупкое тело, мешок с кровью и костями, нелепый, но причиняющий душе невыносимые страдания, поднимается ввысь под рев моторов, противна мирозданию. Любая паршивая птица, глупо разевающая свой клюв, будучи случайно засосанной в турбину, может вызвать катастрофу – мысль эта заставляет мое сознание протестовать, а меня задыхаться, вжиматься руками в обтрепанные подлокотники кресел... Кстати, о турбине. Вон она, рядом, за иллюминатором. Скажите мне, ради всех святых, почему эта круглая громадина так гадко дрожит, будто вот-вот оторвется от крыла. И почему крыло это живет своей странной жизнью, почему оно колеблется, ездит взад и вперед над клочком тусклых огоньков…

Поскольку вокруг недавно опубликованной мной повести «Экстрасенс» распространяются всяческие слухи и домыслы, я решил включить компьютер и описать реальную историю, которая легла в ее основу (так сказать, взяться за электронное «перо»). При прочтении повесть может показаться сплошным фарсом, навеянным «Роковыми яйцами» или «Собачьим Сердцем», перенесенными в Москву восьмидесятых годов. К сожалению, гениальная фантазия Михаила Булгакова воплотилась в реальную жизнь периода общего кризиса социализма. Повесть во многом основана на действительно имевших место событиях. Пожалуй, проще будет перечислить то, что действительно выдумано. Выдумано омоложение организма под зеркалом радиолокатора, и, как следствие, сеансы облучения верхушки Политбюро. Выдумано и появление знаменитого пятна на голове М. С. Горбачева в результате подобного сеанса пятно это несомненно существовало задолго до описанного в книге периода. По крайней мере, у меня где-то валяется фотография будущего Генсека, сделанная в начале семидесятых годов, и темное пятно на лбу в то время уже имело место быть. Ну вот, пожалуй, и все. Так что фантазия моя довольно-таки ограничена, она просто блекнет перед реальной атмосферой общественного маразма, предшествовавшей распаду СССР

Книга о кулинарии? Да что за чепуха, в наше время когда по телевидению показывают специальные каналы, на которых круглый день что-нибудь быстренько и вкусно готовят, только смотреть успевай да облизываться. И ведь и десятой, да нет, сотой доли тех рецептов я не знаю и не запомню никогда. А уж в Интернете - набираешь название блюда, и можно неделю не отрываться от экрана, читая тысячи ссылок и вариантов того, что казалось таким простым. Всю жизнь можно готовить этот или другой борщ или харчо, не переберешь рецептов, не перепробуешь, запутаешься. Но мысль о том, что когда-нибудь стоит написать такую книжку, время от времени возвращалась..."                                                 A. Торин

Александр Етоев. Человек из паутины Ян Разливинский. По ком звонит колокольчик Юрий Окунев. Долгое несчастье Билла Стрейсснера Александр Белаш. Легким шагом по Нью-Йорку Эдуард Веркин. В восьмом кувшине Игорь Шарапов. Мальчик в шапочке «Mori» Леонид Каганов. Моя космонавтика Александр Торин. Хвост

Всякие там политологи, социологи, экономисты и прочая шушера еще долго будут спорить, с пеной у рта доказывать, что конец социализма был вызван нефтяным кризисом, войной в Афганистане, или вконец подорвавшейся на Олимпиаде 80-го года в Москве социалистической экономикой. Они будут писать статьи и книжки, утверждая с умным видом, что всему виной была историческая, давно назревшая и готовая прорваться зеленым гноем сквозь набрякшую тоненькую оболочку, необходимость. Они будут гадать о том, как и почему именно Горбачев пришел к власти, хотел ли он коренных преобразований или попросту не смог удержать штурвал вышедшего из-под повиновения огромного разваливающегося государства, которое как паровой каток покатилось по склону, давя и увлекая за собой незадачливого водителя и пассажиров. Когда я слышу всю эту ерунду, я просто усмехаюсь в усы и на мгновение прикрываю глаза. Я-то знаю, что все началось тогда, зимним вечером, когда на улице мела метель. Все случилось из-за огромного черного таракана, так не вовремя выползшего из своей щели в подвале старого здания Московского университета