В Константинополе у турка Валялся, порван и загажен, «План города С.-Петербурга» (« В квадратном дюйме – 300 сажен…») И вздрогнули воспоминания !.. И замер шаг… И взор мой влажен… В моей тоске, как и на плане: - «В квадратном дюйме – 300 сажен!..»    Н. Агнивцев «План города С.-Петербурга» Агнивцев относился к Петербургу как к любимой женщине. Он не просто любил, - он поклонялся, боготворил, жил и дышал этим городом, всем, что было как-то связано с ним. Агнивцев – не просто «русский советский поэт», он прежде всего - поэт Петербурга

Вольное продолжение «Истории государства Российского от Гостомысла до Тимашева» А. К. Толстого было напечатано в журнале «Лукоморье» в 1917 году. Естественно, после февральской революции. Вероятно, было первым, но не последним продолжением сатирической поэмы гр. Толстого

В сборник «Мои песенки», вошли как поэтические безделушки из репертуара «Кривого Джимми», так и многие старые стихотворения Агнивцева, печатавшиеся в дореволюционных петербургских журналах. «Мои песенки»… Они канули, растворились, словно искрящиеся блестки, в великом бурном море народной поэзии — трень-брень, мелодичный звон, отзвуки колокольцев и скрипок, не принадлежащие никому и отныне принадлежащие всем. Озорные, фривольные, фантазийные, милые эротические куплеты звенят беззаботно и весело — звенят о грезах, которым дано пережить низвержение правителей и тиранов, шелестят о беспечной романтической чепухе, о красочных, пестрых узорах, вытканных на чудесном ковре жизни, где даже смерть — лишь одна из ярких цветных горошин, рассыпанных по узорчатой ткани